1

Тема: Литературное творчество наших товарищей. Заборсин Ф.Г.

Дорогие Уланы и конечно же Сергей Григорьевич.
Этот рассказ был написан пару лет назад и долго хранился у меня в папке. Признаюсь - я иногда его перечитываю, чтобы поднять себе настроение.
Так как одним из героев этого опуса является Глубоко Уважаемый мною Сергей Григорьевич, то я решил не держать в архиве воспоминание об этом забавном, "почти случившемся" на самом деле случае ( как автор я имею право на некоторую долю фантазии),  а направить его Вам, с тем, чтобы вы, сочтя по возможности уместным выложили его на своем сайте в разделе "Литература".
Тем более,  в мае 2010 года, гуляя на вашем полковом празднике я обещал Вам его передать.
Очень надеюсь что ВЫ не станете вызывать меня на дуэль из-за своего командира, тем более что его образ в рассказе лично мне глубоко симпатичен...

Поздравляю Вас с Днем Защитника Отечества!
Ура, господа Уланы.
Пьем за легкие копыта!!!
И за Вашего  славного командира!!!
.....................................................................................................................
Ф.Г. Заборсин

Его ВысокоПревосходительству…
          Превосходительству…
ВысокоРодию…
ВысокоБлагородию…
Благородию…
просто Родию…
Павлу   Владимировичу
Тимофееву
Посвящается….

     
                        Баня по-новгородски
                                                                или
                                    «PAR heat qouthire!!!»


Сейчас пишут – все: Ксения Собчак о своих мужчинах; Андрей Малахов – о своих женщинах; Борис Моисеев – о своих… В общем – тоже марает бумагу, ибо видимо ему есть что рассказать.
Эта странная потребность писать захватила всех, даже реконструкторов, пропахших порохом, навозом, водочкой и табачным дымом. Особенно новгородских кирасир и рязанских пехотинцев.
В сентябре (ровно год назад) непревзойденный Стас Дудкин читал на ЕББ-2007 трогательную историю о своей новенькой ондатрово-пыжиковой шапке, случайно оброненной им в общественном месте и потонувшей в фикалиях сельского сортира…
Написано это было с таким талантом, с такими душещипательными подробностям, с такой внутренней болью, в таких красках, что у слушателей от услышанного слезились глаза и зажимало носы.
И пока они страдали от вдохновения Стаса меня  сжигала черная зависть. Уязвленное самолюбие дразнило мое внутреннее «Я»:
- А чем ты хуже Дудкина?
А ничем…
Мне тоже есть, что рассказать людям, дабы потомки знали, чем же еще, кроме пушек, сабель и лошадей нас привлекало бородинское бытие. Мой рассказ будет неимоверно правдив и точен, ибо я не фантаст, а скромный повествователь. И нисколько не сомневаюсь в том, что сами главные герои, приняв на грудь   рюмочку-другую, для освежения памяти прибавят такие подробности какие мне и не снились…

                                                 Часть первая

Каждый год новгородские кирасиры разбивают на поле, по моему мнению, лучший и самый обустроенный лагерь на Бородино из всех реконструкторских. Тут есть все: палатки с двойными стенками и печками внутри, с коврами на полу, деревянные лежанки с матрасами, покрытыми изумительными белыми (это в полевых-то условиях) простынями. Здесь лебедями высятся навесы для обедов и палаточки для маркитанточек.
Здесь есть ежегодно возводимый на новом месте полковой сортир.
И наконец у них есть даже ППБ!!!
Знаете что это такое? Нет, ППБ – это не походно-полевой бордель… Это много круче, актуальней и гигиеничней!
ППБ – это походно-полевая баня.

Именно о ней: - о новгородской полевой бане и пойдет речь в моем рассказе...

Жизнь на бивуаке обладает как своими прелестями, так, к сожалению, и не лишена недостатков. Это знает всякий, кто хоть однажды набрался смелости окунуться в реалии бородинских лагерей.
В начале сентября мозговыми усилиями новгородских конструкторов и рязанских технологов, руками простых кирасир в лагере новгородцев в числе многих было воздвигнуто неброское тринадцатое чудо света – полевая баня.
К вечеру, когда работы были закончены удовлетворенные результатом и уставшие от трудов кирасиры сели возле костра мечтая, как опрокинут на себя ушат горячей воды и, попарившись, выйдут из полевой баньки словно заново родившиеся.
Конечно, первым надо было бы опробовать баньку его создателям, но они великодушно уступили это право командиру полка полковнику Тимофееву.
Пока Павел Владимирович с важностью обдумывал новый вариант своей версии фильма «С легким паром» надо же было так случиться, что к ним, на вечерний чай заглянули (или коварно забрели, не без умысла) две молодые девушки, две якобы сестренки – две дочери вахмистра Гродненского гусарского полка Федора Заборсина очаровательные, молоденькие  и невероятно хорошенькие девчушки - Полина и Марина.
Внешне совершенно разные, но чем-то неуловимо схожие, обе длинноволосые с кудрями до пояса, как положено по хорошему правильному голливудскому сюжету – одна жгучая брюнетка, вторая почти блондинка, эти симпатяшки своим появлением нарушили плавное течение кирасирского бытия.
Кирасиры мгновенно забыв про возраст и чины распушили перед ними свои павлиньи хвосты, нахально оттеснив в арьергард самых молодых из них - Володю Тимофеева и Сашу Журавского.
От присутствия двух молоденьких, шустрых и симпатичных созданий у кирасир вскипела кровь, суровые взоры старых воинов смягчились, поблекли, замаслились и поплавились. В памяти взбродили воспоминания о прошлом и «прошлых», игривым чертенком зашевелилась в мозгах озорная мыслишка:
«- А чем черт не шутит. Ведь есть же еще порох в пороховницах!»
И еще раз со всей очевидностью подтвердилась старая Бородинская истина:
«Бородинская Баталия особенно удается реконструкторам, когда их жены остаются в местах постоянной дислокации…»
Так уж случилось, что между двумя рюмками забористого, свежезаваренного чая зашел разговор о достоинствах новгородского лагеря и Стас Дудкин, выступавший в этот вечер заводилой и экскурсоводом, обмолвился о бане.
Старые кобели, пардон, славные новгородские кирасиры, тут же не сговариваясь, предложили девушкам опробовать это чудо полевой мыльно-рыльной цивилизации ненароком забыв, что полчаса назад они хотели первым туда отправить своего командира.
Настоящим мужикам хорошо известно, на что можно купить женщину в полевых условиях, вечером на Бородино.
  Это поэты там всякие, романтики и прочие гнилые интеллигентишки, которые в полевых лагерях не жили ни одного дня думают, что красавицы на звезды и на стишки о Млечном пути ловятся…
  А опытные воины знают, что женщину в поле может привлечь только тазик горячей воды, причем форма, цвет, и даже емкость тазика, не играют никакого значения.
  Так вот, Стас Дудкин разошелся не на шутку. Он рассыпался в таких словах, в таких выражениях восторга и рекламы, катил такой PR новгородской бане, к которой, по правде говоря, во время строительства сам ни разу не подошел, что даже много видевшие новгородские кирасиры с удивлением смотрели на свое достаточное простое, если не сказать убого-примитивное сооружение из реек,  полиэтиленовой пленки и пары перекладин, которое, по словам Стаса, превосходило и Сандуновские, и Покровские, и Селезневские бани и по сравнению с незатейливым творением новгородских ваятелей знаменитые турецкие бани Стамбула, были просто гнусной сливной клоакой.
  Постепенно к нему присоединился весь личный состав полка и мужской хор, дружно певший хвалебную оду своему творению, поколебал стойкость девушек и, в конце концов, соблазнил их. В довершении всего Стас, подыгрывая себе на гитаре исполнил арию заморского гостя из оперы «Садко», где гость, якобы по сюжету, пришел именно в баню, причем именно в полевую.
  Все это имело оглушительный успех и немного поломавшись, девушки, жившие в лагере уже пятый день без горячей воды согласились, пообещав вернуться через минут сорок, чтобы сходить за полотенцами и прочими гигиеническими прибамбасами.
  Разошедшийся во всю Стас пытался не отпустить девушек, доказывая, что валяющийся в его походном ранце кусок хозяйственного мыла превосходит все известные сорта заграничных помывочных средств, начиная от Камей, Линда и прочей шёлупони и более чем в десять раз лучше любого жидкого мыла для, пардон, интимного ухода.
  Правда, сам Стас почему-то поостерегся использовать свое мыло, храня его как НЗ еще с советских времен.
  Хвастливую речь Стаса пресек суровый взгляд Паши Тимофеева. Всем стало ясно, что судя по многозначительному и суровому взору, в голове у их высокородия родился гениальный план.
  Едва девушки скрылись в темноте, как мгновенно был собран военный совет. Обсуждение было кратким, жарким и по-военному бестолковым и бесполезным. И все равно – каждый понял свою задачу и приступил к ее исполнению.
  Времени оставалось чуть больше получаса….
Немедленно была снята прежняя полупрозрачная полиэтиленовая пленка с мыльни и заменена на новую – непрозрачную с трех сторон и еще одну – зеркальную непрозрачную из мыльни и прозрачную от костра, практически невидимую со стороны зрителей. Причем эту тонированную полузеркальную пленку припер сам командир полка.
Весь расчет артиллеристов и молодые кирасиры были отправлены в лес за сухостоем.
Кирасир Володя Тимофеев проявил недюжинную смекалку, когда сп…дил…, пардон, выковырял из фундамента строящегося дома какого-то нового русского в деревне Бородино для камней в жаровню бани десяток круглых валунов килограммов по десять каждый.
Теперь при свете костра дядька Аркадий тщательно полировал эти валуны нулевкой – наждачной бумагой самой мелкой зернистости, дабы они лучше грелись и быстрее накалялись.
Гена Мамонов, как инженер-конструктор, начинавший свой трудовой путь в секретном НИИ вспомнил весь курс оптической физики: все эти рефракции, дифракции, конвергенции, законы отражения и преломления, теории прозрачности полупрозрачных тел и прочую световую науку и долго вычислял что-то на бумаге.
Потом долго ползал с рулеткой и циркулем по земле, тщательно сверял расчеты и ориентировал их по компасу и Полярной Звезде.
Его теоретические изыскания увенчались успехом – место для костра было выбрано по науке очень удачно и грамотно. Свет от пламени должен был освещать все, что делалось в мыльне и делать совершенно видимым то, что находилось по эту сторону костра.
Даже поручик артиллерии Куликов – человек прошедший столько семейных браков, сколько не снилось и арабскому шейху с его гаремом и. казалось бы, видевший многое и многих, поддался общему настроению, и, вспомнив химию, самозабвенно расщеплял в  ступке  порох из орудийных зарядов на ингредиенты, а затем тщательно втирал полученную консистенцию в сухие дрова, дабы положенные в нужный момент в костер они горели ровно, ярко и уверенно, давая постоянное гарантированное пламя.
По всему периметру лагеря на удалении в 100 шагов были выставлены секреты из пехотинцев, чтобы заранее условным знаком предупредить о появлении двух девушек, идущих к новгородскому лагерю.
Прочих людей разослали по знакомым, оповещая о необычном действе у новгородцев.
Так тщательно, наверное, не готовились в 45-м году к последнему штурму Берлина.
Вдруг, раздался едва различимый условный сигнал о приближении девушек.
В мгновение ока все исчезло во мраке ночи, и в лагере наступила обманчивая напряженная тишина.
Чека ожидания была выдернута и граната удовольствия могла разорваться в любое мгновенье от малейшего непредвиденного движения.
Как говорят в космонавтике – пошел обратный отсчет времени…
Когда Полина и Марина вошли в лагерь, их с напускным равнодушием, но заинтересованным радушием встретил дядька Аркадий. Чуть позже, из штабной палатки появился всклокоченный и возбужденный Стас, и очень доходчиво объяснил девушкам, что стесняться и бояться им нечего и некого, так как весь личный состав полка во главе с командиром убыл на внезапные ночные маневры в район батареи Раевского до самого утра оставив в лагере только вестового и он, Стас Дудкин, тоже немедленно убывает на ту же батарею Раевского, согласно приказа полковника Тимофеева.
Стас пожелал девушкам легкого пара, картинно раскланялся и громко топая сапогами и проламывая растительность как гималайский медведь ушел по кустарнику в район маневров, правда почему-то совершенно в другую сторону.
Девушки похихикали, посмущались, сунули свои носики в банное сооружение, и, пискнув в восторге от увиденного, исчезли за отдельной ширмой возле кустов за баней в темной стороне, чтобы справиться с одеждой.
Едва они исчезли из поля зрения, как по мановению руки волшебника, словно призраки из темноты появилось множество бестелесных теней.
Неслышно были вынесены из-за палаток и так же неслышно установлены заранее сколоченные лавки, причем места на них были расписаны и раскуплены заранее.
Из пяти рядов лавок, как в театре образовали партер. Первый ряд предназначался для VIP-персон. Места во втором ряду стоили одну тысячу рублей, в третьем – семьсот рублей, в четвертом – пятьсот, а пятый ряд и галерка обошлась зрителям в четыреста…
Но даже этих мест на всех не хватило и сбоку были поставлены полторы дюжины табуреток, как дополнительные места по 200 руб. за одно примащивание.
Главный кассир шоу-проекта Гена Мамонов впопыхах даже не успел пересчитать выручку.
В первом ряду сидел сам командир новгородцев – Их высокородие господин полковник Тимофеев в своей знаменитой бескозырке, надевший по этому случаю парадный мундир при всех орденах.
На его тщательно начищенных ботфортах играли отблески кострового пламени, по лицу мимолетно пробегала предвкушающая таинственная улыбка.
Он волновался как молоденький корнет, идущий на свое первое свидание с институткой, и полковничье пальцы нервно теребили новенькие замшевые краги, которые он хотел  впервые одеть завтра в бой, но немного подумав, взял сегодня, придав тем самым статус этому действу, как более значимому.
     Рядом с ним сел представитель славной французской армии, тоже большой знаток и ценитель женской красоты Константин Пакин, а по правую руку от их Высокородия полковника Тимофеева сел наиболее почетный гость – Сергей Прокопович, по этому случаю тщательно расчесавший свои пышные бакенбарды.
     За ними, на задних рядах разместились приглашенные командиры полков и прочие зрители.
     Чтобы не спугнуть девушек и не разрушить идиллию пустоты в лагере всем присутствующим заклеили рот скотчем, дабы они возгласами восхищения или восторга не испортили задуманного. Кроме этого, молодых кирасир Тимофеева и Журавкина, учитывая их возраст и пыл намертво привязали к лавкам, из расчета «как бы чего не вышло» и примотали к ногам тем же скотчем еще и руки, из тех же соображений.
     Правда Прокоповичу, учитывая размер и пушистость его бакенбард, заклеивать рот не стали, так как после зрелища их бы пришлось отдирать вместе со скотчем. Он дал честное офицерское слово, что скорее откусит себе язык, чем издаст хоть один звук.
     Напряженность нарастала с каждой секундой, терпение приближалось к критической точке.
     Наконец в темноте и тайне новгородской бани появилась первая обнаженная фигура. Ее очертания смутно угадывались в сумраке мыльни, но уже притягивали к себе взоры всех присутствующих…
     Неслышно шевельнулись десятки кадыков на мужских глотках, и взгляды надежно приклеились к прозрачной пленке.
     Раздался плеск воды и шипение пара.
     Стас Дудкин повернулся лицом к зрителям, изобразил на лице радостную пантомиму и жестом фокусника подкинул в костер сухих дров. Пламя рвануло вверх, озаряя таинственную фигуру и…

                                                             Часть вторая

     Как часто одно мгновение может круто и непредсказуемо изменить течение каких-нибудь событий. Именно это и произошло перед «И…»
     Ровно за минуту, до этого возле кустов, за которыми укрывшись ширмой девушки собирались расстаться с одеждой неожиданно для них появился командир Литовского Уланского полка майор Уланович.
     Он уныло брел с очередного бородинского выпивона, посматривая по сторонам и выбирая место, куда бы он мог на некоторое время примостить свое захмелевшее тело.
     Надо заметить, что Сергей Григорьевич, по жизни, будучи человеком вежливым и воспитанным, в состоянии «под шефе» становился вдвое или, пожалуй, втрое более вежливым и внимательным к дамам.
     Теперешнее состояние Улановича уже не входило в категорию «под шефе», а далеко вышло за границы этого понятия, многократно превзойдя его, а стало быть, его вежливость перешагнула все разумные границы.
     Поэтому, увидев в кустах прячущихся девушек, влекомый приступом рыцарства и порядочности, к тому же  страдая от горячительного гостеприимства на банкете у Сира, Сергей Григорьевич рванулся на помощь двум, как ему показалось,  обиженным существам.
     В жуткой темноте очки Улановича усилили страдания и муки девушек и он уже был готов схватиться за саблю и со всей своей уланской ненавистью обрушиться на неизвестных обидчиков юных созданий, как вдруг одна из них – темненькая, приложила палец к губам, дав знак молчать.
     Уланович осторожно приблизился к ним, соблюдая все меры предосторожности, и шепотом поинтересовался, почему и от кого они здесь прячутся.
     Язык его слушался неохотно и членораздельно он не смог произнести даже половины слов, но все равно Полина и Марина, кажется, его все-таки поняли.
     Они пояснили, что по предложению новгородцев собираются принять баньку.
     Услышав заветное слово – «баня» - Уланович мечтательно улыбнулся, воспарил в местах куда-то к звездам, и, поплавав в мечтах, медленно опустился на землю. Он робко и застенчиво попросился вкусить этой прелести после них.
     «- Оставьте мне хотя бы два-три тазика горячей воды», - умоляюще обратился он к девушкам. – Втихоря от новгородцев.
     - А если нам не хватит? – пискнула светленькая.
     В другое время Сергей Григорьевич нашелся бы, что сказать, этой нахалке, но сейчас, перед его хмельными глазами маячили не две фигурки девушек, в ближайшей перспективе могущих остаться без всего, а обычный банный тазик…
     - А вы идите первым, - сверкнув белыми зубками, неожиданно предложила черненькая, по имени Полина, интригующе посмотрев на сестренку. – И сами помоетесь. И нам нагреете баньку. И воды оставите…
     Врожденное рыцарство Улановича  не позволило ему согласиться:
     - Я так не могу… Вы должны быть первыми. Женщин надо пропускать вперед…
     - А мы не женщины, - покраснела Марина. – Мы еще девушки.
     - Ну да! – Удивился Уланович. Аргумент показался ему столь убедительным, что противопоставить ему было нечего. – Тогда это в корне меняет дело.
     Еще пара мгновений прошла в уланских сомнениях. Чутко уловив их, девушки по очереди чмокнули его в щеку и, пожелав Улановичу легкого пара стыдливо исчезли с его глаз.
     Сергей Григорьевич вздохнул, без долгих колебаний проворно скинул мундир и остался в одной уланке, и очках на босу ногу.
     Постояв в раздумиях он решительно шагнул в баньку. Рассмотрев в полумраке емкость с водой и лежащий рядом с ней ковшик он без долгих колебаний набрал ковшиком холодную воду и плеснул ее на горячие камни.
     Раздалось шипение пара, где-то за пленкой сверкнуло ровное яркое пламя  и…
                                           
                                                           Часть третья

     В наступившей тишине было слышно, как где-то на батарее Раевского перепившиеся французы орали  свое «Вив ла Франс», а на железнодорожной станции Бородино закрылись двери последней электрички…
     Сколько длилась пауза трудно сказать, но через шипение пара и плеск воды в баньке со стороны галерки раздался разочарованный мужской голос:
     - Ну, блин! И чё, за это надо было платить пять сотен? Так я это и бесплатно посмотрю в своей ванной. Или это прелюдия? А дальше?
     Гена Мамонов опустил руку в  карман шинели и сжал в кулачок хрустящие бумажки, полученные за билеты. Глядя на пленку, точнее сквозь неё, Паша Тимофеев начал на глазах худеть, теряя каждую секунду по килограмму живого веса.
     А поручик Куликов, как истинный артиллерист, а значит человек грамотный, ученый и много знающий мучительно вспоминал значение слова «Реинкарнация».
     Стас ошалело уставился за зрителей, а потом осторожно и очень аккуратно отодвинув занавес заглянув в мыльню…
     И наткнулся на восхищенные радостные глаза Улановича, ярко блестевшие из-за очков…
     - Ну, классно мужики! – сказал Сергей Григорьевич, поливая себя водой. – Великолепно придумано… Нет, правда – я получил огромное удовольствие…
     Все еще не понимая происходящего и не уразумев, как в мыльне вместо девушек оказался командир литовских улан, Стас в ужасе отпрянул, хлопнул два раза ресницами и медленно повернул голову в сторону зрителей.
     Из темноты, молча, как приведения со всех сторон обтекая костер надвигались призраки…
     Некоторые были обряжены в пехотные мундиры, некоторые в кирасирские…
     Их было много – ровно столько же, сколько минуту назад было зрителей.
     И впереди всех, сжимая кулаки и похрустывая новенькими крагами, приближалась мощная, призрачная фигура Паши Тимофеева.
     Вдруг на плечо Стаса легла чья-то рука.
     «… Вот она смертушка.» – подумалось Дудкину. – «А я и покаяться не успел… Не то что бы помыться…»
     Рука чуть тряхнула его за плечо и раздался блаженно-мечтательный голос Улановича.
     - Господа новгородцы… А пивка у Вас не найдется. После баньки…
     - Пивка??? – Раздался над ухом Стаса бешенный рев Тимофеева. – Щас ему будет пивко…
     Последний раз так быстро Дудкин бегал еще в школе, на перемене за одноклассницей Светкой, которая не дала ему… списать контрольную по алгебре…

                                                            Часть четвертая

     В этот вечер в ночной темноте весь бородинский лагерь стал свидетелем неповторимого зрелища…
     От лагеря новгородских кирасир неслась толпа народа. Впереди всех держась за щеку и поминутно оглядываясь, не разбирая дороги, как лось, уходящий от стаи гончих псов, проламываясь сквозь заросли и беспощадно снося всю растительность, мчался Стас Дудкин.
     За ним, отстав шагов на двадцать грозно, могуче и неотвратимо, как апокалипсис, словно броненосец или могучий танк, нещадно втаптывая в траву конские катыши, надвигался полковник Тимофеев. Причем, его изумительные девственно белые перчатки были надеты на руки. А все  знали – господин полковник изначально собирался надеть  их  перед смертельной схваткой. Видно пришел их час, или последний час Стаса Дудкина.
     Следом за полковником, рядышком, ровным строем, в ногу, молча бежали молодые кирасиры – Володя Тимофеев и Саша Журавский. Впрочем, иначе бежать они и не могла. Даже если бы и захотели. - Их ведь никто так и не отвязал от лавки и не освободил руки. Впрочем, и скотч от их ртов никто не отрывал…
     Еще чуть сзади, поотстав от них, с видеокамерой в руках спотыкаясь на ухабах и неровностях, но, так и не отрывая глаза от видоискателя перемещался бородинский видеохроникер – поручик артиллерии Куликов, тщательно фиксируя для истории все происходящее.
     Последним в этой странной и забавной кавалькаде, поблескивая в сполохах бородинских костров дужками своих очков, мелкой рысью семенил командир Литовского уланского полка майор Уланович, в шапке-уланке с саблей наголо. Из всей одежды на нем был только темляк.
     С малопонятными всем посторонним реконструкторам воплями и криками все они пронеслись сквозь лагерь, как торнадо над Техасом и растворились где-то в темноте…

                                                     Эпилог

     Когда через полчаса в новгородский лагерь привели пойманного и связанного Стаса, которому все преследователи довольно долго, свирепо и, судя по следам на физиономии Дудкина и опухшему уху, доходчиво и вразумительно объясняли в густых кустах законы шоу-бизнеса, рекламы и пиара, при организации и проведении реалити sex-шоу их глазам открылась неожиданная картина…
   Возле костра в компании Гены Мамонова и дядьки Аркадия сидели две девчонки-сестренки, разгоряченные, распаренные и умиленные, после баньки, с чалмами из закрученных полотенец на мокрых волосах и попивали чаек, угощаясь клубничным вареньем господина полковника.
     Увидев вынырнувшую из темноты процессию, они нимало не стушевались, а озорно переглянулись между собой.
     Когда грозная и могучая фигура Тимофеева, как тень отца Гамлета приблизилась к ним, они встали и подчеркнуто вежливо и неуверенно подошли к полковнику.
     - Спасибо Павел Владимирович, - сказала беленькая.
     -   Банька у Вас действительно замечательная, - поддержала ее черненькая. – Нам так понравилось… А можно мы к вам на следующий год придем попариться. Плиз…
     И обступив с двух сторон полковника, они дружно и озорно  чмокнули его.
     От умиления и удовольствия по могучим щекам их высокородияя побежала одинокая скупая мужская слеза. Паша Тимофеев подавляя волнение в горле и перехватывая где-то на подходе спазм, скосил глаза на помятую физиономию Стаса на правой щеке коего, явно угадывались следы командирского кулака в новенькой перчатке и еле выдавил из себя:
     - Пожалуйста, мои хорошие… Конечно…  На следующий… Приходите…Уж что-что, а баньку мы, новгородские кирасиры, устраивать умеем…

Отредактировано Уланович (24-02-2011 19:16:27)

2

Re: Литературное творчество наших товарищей. Заборсин Ф.Г.

Сергей Григорьевич, а еще вещи Ф.Г. Заборсина есть?
может попросить его выложить?

3

Re: Литературное творчество наших товарищей. Заборсин Ф.Г.

очень приятно читается. спасибо!

4

Re: Литературное творчество наших товарищей. Заборсин Ф.Г.

Илья У пишет:

Сергей Григорьевич, а еще вещи Ф.Г. Заборсина есть?
может попросить его выложить?

Выполняю, но это всё какие-то нападки и наветы на меня!

Вредные советы

Если видишь, что уланы,
Лошадей своих седлают,
И готовятся к маневрам,
Чтоб учится воевать,
К Улановичу Сергею
Подойди с улыбкой славной
Пожелай ему удачи,
Чтоб красиво поскакать…
А когда Сергей Григорич,
Разомлев от комплиментов,
В доброте своей душевной,
Вдруг захочет отойти,
Ты разжуй немного «Орбит»
Жвачку, с свежестью и мятой,
И к седлу большую кнопку
Незаметно прикрепи…
Можешь их приклеить пару,
Можешь – три, а можешь – десять,
Главное, чтоб незаметно.
Но смотри – не уколись…
А придёт Сергей Григорич,
Подсади его, конечно,
Пусть в седло садится смело,
Он лихой кавалерист…
А когда услышишь крики,
Вопли, мат и восклицанья,
И поймёшь, что Уланович
Вдруг обиделся до слёз,
Можешь радоваться шутке
Значит, ты не зря старался:
Из Москвы рискуя жизнью
Эти кнопки тайно вёз…
   
           Ф.Г. Заборсин.